day 4.

Дам вам один дельный совет: если вы столкнулись со смертью своего друга, то никогда не говорите его семье «скажите, если нужна будет помощь» (особенно в первые дни), а просто приезжайте и помогайте, да даже просто попить чай в тишине будет помощью. Потому что на ваши слова, человек скажет только «Хорошо, спасибо». Я вот так и говорила, потому что не знаю, в чем нужна помощь, тогда некоторые просто приезжали, и это успокаивало. Только прозондируйте предварительно почву, потому что если до вас приезжало уже 50 человек, то вы скорее не поможете, а выжмете последние силы. Немного личного пространства и спокойствия тоже нужно. А еще, знайте, что отправить смс – это не признак неуважения, отправляя смс, вы даете мне дозвониться до моей мамы. Потому что когда я нахожусь в одном месте, а она в другом, я буквально не могу спросить ее о чем-то, ведь ее телефон постоянно разрывают звонками- соболезнованиями. 

День 4.

Ключевой день, пожалуй. Или окончательный во всей этой суете. Похороны.

В храме решили провести службу, которой нет в расписании, она была именно для нас для него, а затем и отпевание. Признаться, было много людей, нет, я понимала, что придет много, но я не думала, что настолько много. И все были такими искренними. Поразительно, как смерть моего папы затронула их сердца. Затронула в очень положительном смысле. Вот так, пап, даже после смерти ты продолжаешь влиять на умы, думаю, ты тихонько даешь себе high five за это.

После отпевания мы поехали на похороны.. в Подмосковье. Представьте, больше двух часов по московским пробкам, и, тем не менее, как сказала наша близкая подруга семьи (Почему все говорят «близкий друг семьи», а «близкая подруга семьи» -нет? Секундочка сексизма эдакая) «Вы не представляете, как это выглядело. Столько машин бывает, наверное, только на похоронах президента: основной автобус, а за ним еще такая вереница. Мы буквально заполонили всю улицу».

Я с трудом представляю, сколько людей действительно было на кладбище. Кажется, около 70. Люди отложили свои дела, работу, проделали такой долгий путь. И я безумно им благодарна за это. Честно, мой внутренний социофоб был очень огорчен нахождением в моем теле. Ведь это значит, что когда придет моя очередь, сколько человек соберется вокруг меня? Два-три? Не думайте, что это зависть, это скорее переоценка ценностей. Когда ты последние три года живешь с мыслью, что все люди дурные, а потом видишь вот это: целых 70 недурных людей, а еще те, кто был до этого на отпеваниях или на поминках, думаю, там наберется даже больше 100. Больше ста замечательных людей, которые слетелись не только со всех концов России, но и с Украины, Гоа, из Польши. Думаю, это весьма внушительная цифра, чтобы пошатнуть мой маленький мирок, тем более все эти люди с ним соприкасаются.

Пока копали могилу, батюшка решил послужить еще раз. Вынуждена сделать тут отступление для тех людей, которые негативно относятся к православной церкви: я ни на что не намекаю, ни к чему не призываю, у меня самой очень противоречивые чувства по поводу всего: с одной стороны, чувство несправедливости (хотя, пускай будет only the good die young), а с другой, успокоение, ведь если рассматривать его смерть в канонах православия (да и вне их), это был самый лучший исход (расклад, вариант, столько слов, но все они какие-то не те, в любом случае, вы меня поняли). И сам батюшка, которому я безмерно благодарна за все то, что он сделал и делает для папы, потому что, в первую очередь, он не священник из храма, а обычный человек, и он очень хороший человек (и один из тех, кто придерживается своей точки зрения, но при этом не навязывает ее, что так ценно для тех, кого смущают религиозные вопросы). Гроб поставили на два табурета, сняли крышку, и тут я наконец увидела, думали, я скажу папу, нет, тело, в котором когда-то был папа. Он был очень красивый, не считая грима, ох, он понравился всем, кроме меня, но, признаться, даже фотография, которую мы поставили на могилу, понравилась всем, кроме меня, кажется, у меня какие-то проблемы с этим. Все сказали, что он как живой, а я одна думала, что он похож на тех барышень, которые перед выходом из дома мажут себя штукатуркой, да еще и эти подрисованные глаза и губы, джиз, мой папа никогда так не выглядел, будто неудачный закос под Фредди Меркьюри. (Прости, пап).

Отдельным пунктом моего недовольства было то, как его гроб закидывали землей. Простите, я сказала землей? Замерзшими комьями земли с кусками корней, веток и травы. Какой бы я ни была отрешенной, надо же проявить немного уважения к семье человека, на чей гроб вы швыряете сейчас огромные комья, которые бухаются на крышку с таким неприятным звуком. Да хотя бы вытащите эту двадцати- сантиметровую ветку из кучи земли. Пфф, зачем, действительно, пускай могила моего отца походит на вывороченный бульдозером полузасохший садовый участок.

Ну и третьим (как символично) недовольством были голосящие: те, кто плачет во весь голос, с громкими всхлипываниями и причитаниями. Это больше походит не на слезы соболезнования, а на неконтролируемую истерику. Просто на похоронах была моя маленькая сестра, которая держалась очень стойко, а такие вот вещи выбивают из колеи. Нет, глядя на это, ты не плачешь в ответ, а пугаешься и отшатываешься. Я не осуждаю то, как человек сопереживает, просто такое проявление эмоций, когда человек чуть ли волосы на голове не рвет, это, это странно, никто из нас так не делал даже в момент папиной смерти, когда эмоции, казалось бы, зашкаливали. Ну и в смиренной тишине кладбища это выглядело так же странно, как разбивающий лоб о брусчатку площади Раскольников.

Очень негативно я относилась и к самим поминкам: «ну отлично, устроить жральню, хороший способ проститься с человеком». И сколько бы мне не говорили, что все не так, я стояла на своем. На самом же деле, как все были рады, как я была рада, когда спустя 10 часов, удалось наконец поесть, поговорить и просто перевести дух. Правда, какую-то роль мог сыграть еще и факт, что на столе было только вино. На самом деле глупости, просто это не тот момент, когда люди приезжают выпить, это еще одно средство прощания, к тому же менее стрессовое.

Потом люди собрались у нас дома, и это было почти так же, как если бы там был папа. Были какие-то общие воспоминания, шутки, и да, его не было с нами, но все разговоры были только о нем. Это было необычайно тепло и приятно сидеть и слушать, просто быть частью этого и осознавать, что папа действительно занимал какое-то весомое место в жизни каждого. От этого все эти люди становятся чем-то большим, чем просто знакомые или друзья, они становятся своими, родными.

Я знаю, что никто из них не прочтет этого, но я благодарна всем и каждому за вчерашний день, за то, что сделали его легче и светлее. Но больше за возможность осознать, что папа живет в закоулочках многих сердец.